?

Log in

No account? Create an account

Октябрь, 27, 2015

Район Дружбы и маршрут номер 8 – мои самые яркие впечатления из детства о городе, как мы называем Владикавказ. На восьмерке я часто ездила к тете на Шалдон и в «Эрассик» за журналистикой. На «Дружбе» мама покупала вкуснейшие маковые булочки и серый хлеб, который почему-то не продавали в Архонке. Но мой текст не о «Дружбе», или о дружбе, но не совсем.
Недавно я проходила собеседование в редакции одного московского еженедельника. Шеф-редактор, назовем его Федор, в первую очередь спросил, почему я родилась и выросла во Владикавказе, если русская. Этим летом однокурсница Фатя, просматривая мой Инстаграм, поинтересовалась, откуда я нашла столько русских подруг в Осетии, откуда в Осетии вообще столько русских. Больше года назад, когда я пришла в «Московское осетинское студенчество», все были очень удивлены, а потом еще долго приходилось объяснять, почему я «своя».
Дайте время, и вспомнится не одна такая история.

Каждый раз, когда я рассказываю о себе новому знакомому, будь то москвич или московский осетин, я слышу удивленное, почти возмущенное «русская? из Осетии? ты русская из Осетии? как такое вообще может быть?» Я не злюсь и не расстраиваюсь, я научилась принимать это как должное, даже неизбежное, и я не преувеличиваю, не обобщаю, не кокетничаю, говоря «каждый раз». Мысленно я давно поставила сноску в паспорте, где сосуществуют мое русское имя и СОССР, Владикавказ. Есть даже заготовленный текст: по-быстрому я вспоминаю 18 век, Екатерину, которую от незнания истории тянет назвать Елизаветой, казаков и вот это все. В голове, отравленной романтизмом, рисуется собственный дед в четвертом или пятом колене, какой-нибудь широкоплечий красавец, без памяти влюбленный в покорную чернобровую казачку, свою жену, а мне далекую бабку (может быть, мы даже похожи с ней). С берегов Дона или Кубани, с русских земель или украинских, убегая от старой или в поисках новой жизни, они пришли сюда, здесь и останутся. Здесь встанут друг за другом их «курени», разрастутся их «базы`», родятся их дети, здесь вырвется из груди и вместе с водами Терека польется мучительно тоскливая казачья песня. Польется сквозь эпохи и людей, две сотни лет, не останавливаясь, будет литься, чтобы, когда у меня спросят, отчего я русская и из Осетии, в той же голове низкий мужской голос протянул надрывисто любимое безвременное «Не для тебя придет весна…». Не уверена, что мой дед пел именно эту песню, но лучше бы пел, потому что она хороша.

Когда у меня спрашивают, почему Осетия – мой дом, если я не осетинка, я вспоминаю школу, как учительница осетинского языка Лариса Аскеровна каждый год задавала сочинение «Ма райгуыран баста». Нужно было рассказать, что такое моя маленькая родина и почему я ее люблю, но ни в четвертом, ни в восьмом классе я не знала ответа и всякий раз искренне страдала, подбирая правильные пустые слова. Я писала на русском о красоте гор и быстроте рек, о семье, которая вся здесь, о гостеприимных людях и удивительных обычаях. Соседка тетя Тая, строго-настрого пообещав не выдавать меня Ларисе Аскеровне (она тоже живет с нами по соседству) переводила мысли на осетинский. Довольная удачной диверсией, я шла на урок, получала свои пятерки и все равно не понимала, что такое маленькая родина и почему я ее люблю. Я поняла это гораздо позже, после первых в моей жизни четырех месяцев непрерывной Москвы, когда вышла из поезда на бесланском вокзале, вдохнула теплую южную зиму и наконец почувствовала себя дома. Если бы Лариса Аскеровна попросила написать сочинение «Ма райгуыран баста» сейчас, слова в нем были бы все те же самые: про горы и реки, про семью и людей. Разница в том, что теперь я их чувствую, слова, я все про них знаю. Я люблю Осетию, потому что только здесь – и нигде больше – была четвероклассницей, потому что тетя Тая переводила про высокие горы и было так страшно, что Лариса Аскеровна все-таки узнает, и много всего было, о чем никогда никому не расскажу, и мама, и дом мой, и куда мне еще возвращаться. Какая мне разница, что в России есть тысячи городов, где правильно быть русским, если я не училась там в четвертом классе и не искала там слова.

Когда у меня спрашивают, как Осетия может быть моим домом, я вспоминаю лето. Часов семь, не больше. В открытое окно вместе с дыханием августовского утра врываются шумные разговоры соседок. Злиться бессмысленно, поэтому сквозь сон пытаюсь разобрать, о чем сегодня речь. Найти знакомое слово – настоящая победа после моих московских лет. «Райсом», «уыдон», «нæ зонын», «хæрзбон». Когда-то я говорила по-осетински почти хорошо, а читала даже виртуозно. Единственное – на грани с невозможным было произнести «къ», «хъ», различить на слух «а русскую» и «осетинскую ае», но я старалась. Как старалась заучивать Коста, пересказывать тексты, знать историю, географию, ТКО. Как любой русский ребенок в Осетии, я не сразу поняла про сноску. Я не видела разницу между уроками русского языка и осетинского – в том смысле, что добросовестно учила оба; между бабушкиными толстыми «русскими» пирогами и тоненькими осетинскими, принесенными тетей Таей; между стихами Пушкина и стихами Коста, мне говорили, что оба они хороши, оба велики, и я верила, зачем мне было сомневаться. В младших классах я впервые в жизни влюбилась. Заур был для меня самым добрым, самым умным, самым красивым мальчиком на земле и только в какую-нибудь десятую очередь осетином (тогда, в детстве, это было все равно, а теперь в разговорах по душам подружки все чаще жалуются на свою любовь – «его семья против»). Как любой русский ребенок здесь, я росла между двух культур. Это было естественно и просто, пока вдруг и помимо моей воли мне не объявили: в том, чтобы быть русским в Осетии, есть что-то ненормальное. Не прямым текстом, конечно. У меня стали спрашивать, какой я национальности (это почему-то заимело колоссальное значение), про меня говорили, что «русская девочка» читает «Раекас», «русская девочка приехала от Осетии на форум». Меня научили думать, что здесь, дома, в Осетии, я не совсем своя. Я даже, признаюсь!, пробовала стесняться того, что русская. И разве я одна такая? И вот я лежу, слушаю разговоры, разбираю осетинские слова и чувствую, что без них, без слов этих, пусть даже я не всех их понимаю, в любой точке мира я, русская, всегда немного сирота.

Когда у меня спрашивают про дом, я вспоминаю, как раз и навсегда решила: Осетия – моя Родина, я имею на это право, я люблю ее ни больше, ни меньше любого другого родившегося и выросшего здесь человека. Я вспоминаю: это мои высокие горы, мои быстрые реки, мои гостеприимные люди (пусть даже они первые научили меня сомневаться в этом). Я вспоминаю еще и еще, но шеф-редактору Федору, однокурснице Фате и целому миру отвечаю быстро и просто: что за вопрос, в Осетии много русских, это нормально.
А восьмерка идет на «Дружбу», от Архонского до стадиона и дальше, через весь город, через все мое детство.

Н. Костарнова

Календарь

Октябрь 2015
Вс Пн Вт Ср Чт Пт Сб
    123
45678910
11121314151617
18192021222324
25262728293031

Метки

Профиль

alanialive
Молпредство РСО-Алания в Москве
Молпредство
Разработано LiveJournal.com